Эллиот с детства чувствовал себя чужеродным элементом в мире людей. Обычный разговор, взгляд в глаза, необходимость поддерживать светскую беседу — всё это вызывало у него почти физический дискомфорт, сжимало грудную клетку тисками тревоги. Его настоящая стихия начиналась там, где заканчивался человеческий голос: в чистом, логичном потоке кода, в тишине, нарушаемой только щелчками клавиатуры. Программирование стало не просто работой, а убежищем, единственной понятной и управляемой реальностью.
Став хакером, он не стремился к славе или богатству. Для Эллиота это был логичный, почти неизбежный выход — способ влиять на мир, не покидая безопасных границ своей квартиры. Через строки команд и уязвимости в системах он мог "общаться" с обществом на своих условиях. Его исключительный талант быстро заметили в "Всемирной безопасности" — влиятельной фирме, специализирующейся на защите данных. Здесь его социофобия сошла за чудаковатую гениальность, а способность мыслить как взломщик — за бесценный актив.
Но тень его цифровых подвигов не осталась незамеченной и в других, более тёмных кругах. Пока Эллиот выискивал бреши в защите корпоративных гигантов по заказу работодателя, на него вышли представители подпольной сети. Им был нужен именно такой человек: призрак в системе, невидимый и не связанный социальными условностями. Их цель была прямой и разрушительной: не укреплять, а обрушить основы могущественных американских корпораций, этих столпов системы, которая так отчуждала самого Эллиота.
Так он, искавший в киберпространстве убежища от общества, неожиданно оказался на опасном перекрёстке. С одной стороны — законный контракт и относительная стабильность "Всемирной безопасности". С другой — радикальное предложение подполья, соблазнительное возможностью по-настоящему раскачать мир, который всегда давил на него. Выбор, который предстояло сделать, был не просто профессиональным. Это был вопрос о том, какую сторону своей изолированной реальности он в итоге выберет: сторону тех, кто защищает существующий порядок, или тех, кто жаждет его уничтожить. И всё это — не выходя из комнаты, где единственными свидетелями его внутренней борьбы были мерцающий монитор и безмолвные строки бесконечного кода.
